По старой доброй традиции предварительно разосравшись с Русланом, приступила к чтению книги, преисполненная злорадного скепсиса.
И тут словно обухом по голове — “Альмерочка, да ты облажалась, дорогуша. Дяденька-то заметно вырос, сукин сын!” Что и говорить, рассказ увлекал, завораживал, улыбал каждой своей строчкой. А уж красной нитью проходящий чрез все повествования платонизм и вовсе лишал всяческой возможности для меня остаться равнодушной. Вот уж где удивило так удивило — автор осторожно выкарабкивается из излюбленных даосистких штанишек. И даже Шопенгауэра на зуб пробует, и Ницше порой мелькает… А уж непрозрачные намеки на узнаваемых нами современников и вовсе обезоруживает.

Далее…

Никогда не перечитывал и не перечитываю Пелевина. Когда смотрю на обложки его книг, от них исходит какое-то ощущение тлена, как от позавчерашних газет. Я позволил себе такое сравнение вовсе не из-за недостатка уважения к писателю, а, скорее, от его избытка.

Чертовски, знаете, ли, злободневен. Как журнал «Крокодил» — этот вечный борец с разгильдяями и расхитителями социалистической собственности. Но я как-то попробовал полистать старую подшивку, годов эдак 70-х, — удовольствие оказалось ниже среднего: проблемы туманны, герои фельетонов жалки и нелепы, а язык однообразен и малознаком.

Далее…