Четыреста страниц потрясений и откровений. Невероятная смелость и, я бы даже сказал, скандальность, но хорошая, настоящая журналистская и публицистическая скандальность. Не оставлено камня на камне, основы порушены, а оковы и покровы сорваны к чертовой бабушке!

Автор буквально берет тебя за шкирку и заставляет задуматься с первых страниц.

«…Главная особенность Кремля заключается в том, что власть, в нем сконцентрированная, преображает президента. Она выпячивает сильные и слабые стороны…, одновременно ослепляя всех смотрящих на него жгучей ненавистью или распирающей сердце любовью. Равнодушию здесь не место.» (с)

А ведь и в самом деле, — подумал тут я, — преимущественно я испытываю и к Кремлю, и к его обитателям именно равнодушие с легким оттенком брезгливости, а оно вон оно как на самом деле! Или жгучая ненависть, или, прошу прощения, распирающая сердце любовь. Ощутив себя странно лишним на этом пиршестве чувств, я решил повнимательнее читать дальше, чтобы понять, в чем именно мое упущение, и чем я должен в конце концов проникнуться. Разопрет меня от любви или обожжет ненавистью? Небезынтересно также было узнать, что испытывает сам Соловьев.

У потенциального покупателя книги может возникнуть естественный вопрос — почему сейчас? Ведь все, кто мог, отстрелялись похожим материалом лет эдак 5-8 назад. Ответ, как мне кажется, очевиден, интерес к фигуре уходящего президента достиг своего апогея, дальше он лишь пойдет на спад. Поэтому издатель и подсуетился, видимо. Кроме того, исследование биографии героя потребовало скрупулезности, изучения под лупой каждого квадратного сантиметра его жизни. Скорей всего, Владимир Рудольфович, как человек добросовестный и обстоятельный именно этим все восемь лет и занимался. Результат его изысканий обнаруживаем в тексте:

«В личной беседе Путин приятно удивляет».(с)
«Многое в поведении Путина имеет непосредственное отношение к разведке: способность к анализу, быстрота реакции, внимание к мелочам, понимание, что вряд ли что-то происходит случайно».(с)
Строчкой ниже: «Путин внимателен к мелочам». (с)

В скобках замечу, что в нашей разведке готовят парней не промах — они поддерживают связь с реальностью и многое понимают. И к мелочам, оказывается, внимательны, вот уж никогда бы не подумал!

«Владимир Владимирович увлекается верховой ездой, — даже есть его фотография верхом на лошади..» (с)

Соловьев добр к своему герою и всячески подчеркивает в нем не только «живинку», но и некую особость. Согласитесь, что не у каждого есть фотография верхом на лошади, а у президента есть, что радует.
Или такое, например: «Иногда его удивляют, и тогда он чувствует благодарность»(с)
Некоторые бы наверняка почувствовали удивление, когда их удивляют, а Владимир Владимирович — благодарность. Вот таковский он, орел наш, дон…э-э, простите, президент.

«К людям Владимир Владимирович относится очень уважительно, но без фанатизма, без надрыва» (с)
«Путин не боится попадать в глупые ситуации, не боится выглядеть смешным….не стесняется на татарском празднике разбивать что-то там шестом, залезать лицом в молоко, надевать на себя национальную одежду» (с)
Справедливости ради напомню, что Борис Николаевич тоже ни фига такого не боялся и не стеснялся, а уж смешные ситуации или оркестром там поруководить, рок-н-ролл сбацать — это уж будьте-нате. Да и в фанатизме и надрыве его тоже вряд ли можно упрекнуть.

«Путин всегда уважает закон»(с)
«Путин решает задачи, как бульдог: если он вцепился в мизинец, то пока до горла не доберется, не отпустит» (с)
Сколько экспрессии! Сколько образности! Так и видишь валяющиеся по всей стране решенные задачи с оторванными мизинцами и хлещущими кровью глотками.

«Путин — патриот»(с)
«Во время беседы Путин очень внимательно на тебя смотрит»(с)
«Удивляет, что он очень вежлив при личной беседе» (с)
Нельзя не отдать должное наблюдательности автора, но я замечу, в свою очередь, что меня удивляет, что Владимира Рудольфовича это удивляет. А если подняться по цитатам выше, станет понятно, что автор вообще не устает удивляться. Потряс его наш президент уважением к закону и прочими милыми чудачествами. Путин, например, Соловьева «очень приятно удивляет тем, что тяготеет к каким-то простым человеческим вещам»(с)

Согласитесь, что стоило вот так восемь лет день за днем удивляться, чтобы потом написать такую удивительную книгу об удивительном человеке?

Если бы я что-то и добавил к и без того массивному и поразительному по своей свежести материалу, так только то, что наш президент — человеческая особь мужеска полу со стопроцентным зрением и парным набором верхних и нижних конечностей. Правые справа, а левые, соответственно, — слева. Ну и, когда был Вовка маленьким, он тоже, знаете ли, бегал в валенках, но это, кажется, Владимир Рудольфович тоже упомянул. Чем хороша хорошая книга? Она всегда оставляет простор для фантазии, и хочется ее продолжения. Я бы с удовольствием почитал про детство нашего президента, например.

Кстати, тема «Путин и дети» все-таки слегка затронута автором книги.
«Путина тянет к детям…Чувствуется умение Путина общаться с детьми: без сюсюканья, как-то очень точно расставляя акценты.» С)
Несмотря на легкий душок канцеляризма, я все-таки целиком согласен с Соловьевым — чрезвычайно важно в общении с детьми расставить акценты. Очень-очень важно!

Проникновение автора в своего героя прямо-таки поражает порой:
«Путин по самоощущению не является дедушкой».(с)
Тут важно даже не то, что наш президент не дедушка и, упаси бог, не бабушка, а то, что автор совершенно точно угадывает его внутреннее состояние. Что и подтверждается, например, следующим отрывком:
«Смотрит на них (на депутатов. — РС) со значением и думает: знаю я ваш номер и знаю, сколько вы стоите, все про вас знаю. Он не хочет видеть в них негативные стороны. Он постоянно задает себе вопрос: правда это или нет?» (с)
До такого уровня прозрений доходил до этого только Эдвард Радзинский, кажется. «Наполеон подумал…», «Сталин вообразил…». Я только надеюсь, что Владимир Владимирович знает, что Владимир Рудольфович читает его мысли, а то не ровен час, подумает что-нибудь не то…

Конечно же фигура нашего президента занимает в книге центральное место, но и его окружению, друзьям, соратникам уделено немало внимания.

С присущей ему подкупающей прямотой и объективностью Соловьев так, например, описывает Владислава Суркова:
«…Я хорошо понимаю Суркова, потому что он решал вполне конкретные задачи, и решил их блестяще. Вообще, как я уже сказал, Сурков, бесспорно, является лучшим политическим менеджером России: умный, талантливый, блестяще образованный человек, всегда с блеском решающий задачи…»(с)

А я считаю, что только такой блестящий публицист, как Владимир Соловьев, мог с таким блеском блестяще отрекомендовать блестящего менеджера. У внимательного читателя наверняка возникнет вопрос: что за блестящие такие задачи решал блестящий Сурков? Смотрим далее:
«Сурков его «Якеменко — РС) использует, потому что Якеменко решает задачи, поставленные Сурковым. Впрочем у Суркова нет другого выбора — он, в свою очередь, решает задачи поставленные Кремлем» (с)
Ну это многое объясняет! Так все друг перед другом ставят задачи, потом с блеском их решают и блестят после их решения, как медные тазы.

Но пусть вас не обманывает общий комплиментарный тон книги. Соловьев не был бы тем, кто он есть, если бы не врезал правду-матку и не надавал бы по соплям хапугам-депутатам или еще каким олигархам. Вот так прямо и говорит про правящую партию:
«Поддерживая Владимира Путина, я не прекращу критиковать «Единую Россию»». И во мне крепла уверенность — не прекратит! Поэтому я отмотал десяток глав назад, чтобы проверить свои ощущения.

«Потребовалась мудрость и политическая воля кремлевского руководства, чтобы объединить две партии.» (с)
«Партия власти решает совсем иную задачу. У них нет времени на философские рассуждения о том, как быть и где быть. Каждый день, каждую секунду необходимо принимать ответственные решения и платить по полной программе за ошибочные воплощения этих решений. Все помнят 122 закон…»(с)
Да, — добавлю я, — конечно, помним, и партия власти расплатилась сполна, слава Создателю. Я не помню как, но наверняка расплатилась. Далее:
«Мы с вами, говоря о партии власти, никогда не видим айсберг тяжеленной работы, которую они вынуждены делать» (с)
«То, что партия отвечает за все происходящее в стране и берет на себя эту ответственность, делает ей честь»(с)
И наконец:
«Есть ли у партии возможность услышать людей и донести до власти точку зрения людей — вот этого не знаю»(с)
«Единая Россия» позиционирует себя, как партия реальных дел. Что это за реальные дела? Слышат ли единороссы людей? Ответов на эти вопросы вроде бы много, но в то же самое время очень мало»(с)

Вот так по-стариковски, напрямки! Не знаю, — мол, — много, но мало и тому подобное. Ох, несладко приходится правящим кругам от шокирующей смелости Владимира нашего Рудольфыча! В тексте тут и там встречаются деликатные, но прямые намеки на непримиримую позицию публициста: «говорят, что…», «я как-то слышал…», «кое-кто кое-кому кое-где…» Прямо мороз по коже! Хоть бы поберегся, сердечный, но нет, какое там, разве его остановишь, когда каждую минуту и секунду нужно торопиться и принимать решения.

Конечно, нельзя не уделить особого внимания мастерскому языку Соловьева. Поразительно точное знание композиции, безупречный вкус и чувство меры. Это в какой-то степени объединяет автора с героем. Вот как говорит о языке вообще и президента в частности сам журналист:
«Язык для него — средство общения, средство для объяснения своей крайне жесткой позиции. Позиция его действительно жесткая, от нее можно ужаснуться» (с) Вот так вот. Президент умеет не только удивлять, но и ужасать своим средством общения. А о пристрастии Путина, да и не только его, к изучению иностранных языков Владимир Рудольфович делает очень тонкое наблюдение:
«По манере, например, одеваться всегда можно увидеть, какой язык изучает тот или иной человек: немецкий, китайский, итальянский или английский» (с)
Лично меня заинтересовал суахили и пуштунский диалект, и наверняка это заметно по моей одежде.

Автор очень бережно относится не только к языку, но и к своему читателю. Не прибегая к избыточным лингвистическим конструкциям и раздуванию вокабуляра, он щадит и наше время, и наш разум. Я бы даже сказал, что он скуп на слова, но это хорошая скупость мастера, знающего цену каждой букве:

«Колоссальная поддержка», «колоссальное стремление», «колоссальное напряжение» — встречаясь буквально в каждом абзаце, такие выражения показывают ту самую стабильность — признак мастерства.

И все же писатель не чурается поиска и новаторского подхода к языкознанию:
«Жесткая цель», «жесткая точка» — вот то немногое, что хотелось бы взять на вооружение в повседневной жизни. А если добавить так же не чуждое Соловьеву «реально», то мы получаем совершенно дивные возможности для экспрессивного общения и выражения мыслей: «реально колоссально жесткая точка» или «жестко колоссальная реальность» или даже так: «цельножесткая реальность колоссальности».

Пожалуй на этом можно было бы и закончить отзыв о книге. Вслед за Владимиром Рудольфовичем на возможный вопрос: любить или ненавидеть — хочется ответить прямо в глаза — не знаю. Решать вам. Можно любить, а можно не любить. А не все ли равно. Да кому какое дело. Все там будем. Надеюсь, что с выбором чувств вам поможет цитата из более ранней, тоже гениальной книги Соловьева:
«Ты выстроил систему отношений, вложил финансовые и временные ресурсы, отстроил, запланировал, исследовал план. Поэтому взаимопроникновение любви и работы и системность в любви часто дают позитивный, долгосрочный результат» (с)
А на вопрос: покупать книгу или нет, отвечаю с полной уверенностью — берите две, не пожалеете!