Совсем недавно в одном эссе я прочитал об извечной проблеме пишущего человека – как начать? Среди знакомых вариантов типа «нелегкая судьба журналиста занесла меня…» мне особенно понравился один: «наш полк встал на постой в деревне N..» Из всех этих начал логично воспоследуют продолжения от «как и было уготовано ему затейливой судьбою..» до «он страстно прижал ее к себе, сорвал портупею, бросил в свежесрубленный стог, и они начали в нем энергично шевелиться..»

И чтобы не испытать подобных трудностей, я начну сразу с главного)
Итак, в самый канун Нового года я безуспешно бороздил просторы Москвы в поисках подарков родным и близким и неизбежно добрался до ее центра, где не бывал уже года два. Нелегкая судьба занесла меня, если угодно. И кстати, действительно вечерело)
Москва – странный и злой город. Она безжалостна к своим жителям, непрерывно меняясь в туманном каком-то направлении, не давая возможности сохраниться в нем, придержать время. Она съедает и свое, и наше прошлое, и это не какое-то коварное намерение властей, или строителей, или сатанинских олигархов. Просто таков сейчас естественный ход вещей, осуществляемый не без нашей помощи, разумеется.
Быть может у кого-то и получилось сберечь свою Москву в первозданном виде, и есть возможность точить слезу при виде Той Самой Скамеечки, на которой.., и так далее. Но я очень в этом сомневаюсь: у кого сейчас хватает времени для сантиментов и скамеечек? И потом эти расстояния. Мне, например, в ТОТ дворик пришлось бы добираться тремя видами транспорта с пересадками, да и нет его, скорей всего: пал жертвой в неравной борьбе с точечной застройкой.
Не только со своими жителями так груба Москва, но и с пресловутыми «гостями столицы». А как же иначе, ведь столицы империй задумываются не для приезжих из колоний, а для императоров и дворовой челяди. Поэтому гостям Москва демонстрирует две, казалось бы взаимоисключающие тенденции: с одной стороны – отталкивает невероятной сложностью пребывания в ней, начиная с регистрации, заканчивая отсутствием гостиниц, а с другой – помпезный, имперский, экспансивный и тем привлекательный стиль во всем. Чтобы хотелось иметь к этому отношение, участвовать, прикоснуться, жить, стать СВОИМ.

Как говорится, так или примерно так думал я, вышагивая по сияющим фальшивым (сделано в Киталии) блеском центральным улицам. Шел и удивлялся. Вот еще недавно был на этом месте отличный магазин, ничто не предвещало его конца, а поди ж ты, зияющая пустотой витрина и объявление: «Продается». Израненные бесконечными стройками и реконструкциями дома, нелепая на этом месте реклама, эклектика техно-стиля и сталинского ампира. Но не это самое чуднОе в центре города, а его боковые улочки: Неглинка, Рождественка, Никольская и другие. Если Столешников полностью огламурился и обзавелся фасадами пассажей и дорогих бутиков, то эти улицы очень точно отражают и город, и нашу жизнь, и нас самих. Рядом с сияющим ГУМом – заплеванный переход и какие-то непрезентабельные лавчонки. Вот тут на стене граффити со всеобъемлющими трехбуквенными надписями, а неподалеку – вход в царство «Луи Виттон».
Количество убогих магазинчиков, торгующих китайской дрянью по немыслимым ценам, — невероятно. Какие-то жалкие офисы туристических бюро, микроскопические отделения столь же микроскопических банков, существующих для выполнения двух-трех операций в год. Все это шевелится, как-то живет, закрывается в год по десять раз, и на их месте открывается точно такая же рвань.

Это вам не просто так – это идет экзистенциальная борьба Порядка с Хаосом. И уверяю вас, когда Лужков или его последователь доделает последний ремонт и закроет последнюю лавочку, последний умирающий панк напишет на очередной бронированной витрине: «Идите вы все на…!»

Как ни странно, именно такую Москву я люблю и уж во всяком случае считаю ее настоящей – гремучая смесь старого и нового, фальшивого и подлинного, Европы и Азии, убогого и возвышенного.
Вполне довольный я нырял из одного переулка в другой, пока не наткнулся на большую вывеску «Книжная лавка писателей». Поскольку некоторая доля абсурда в названии присутствовала, то я постоял перед магазином и покатал название во рту, переделывая его и интерпретируя. Потом вошел.

Вот тут, друзья мои, мы снова оказываемся у развилки, и я должен сказать что-нибудь эдакое…интригующее, и от моих дальнейших слов будет зависеть, в какую сторону повернется рассказ, не правда ли? Скажем, напишу: «Я вошел. Все вокруг дышало невыразимою негою», тогда дальше на меня будет вынуждена посмотреть из-за прилавка «девушка с невысказанным томлением в глазах» или даже «в очах». Или, предположим, «я вошел. Кругом царил беспорядок, из-под прилавка торчали окровавленные ноги. Я понял, что это окровавленный труп, т.к. все вокруг было очень окровавлено». Разумеется, что мои дальнейшие слова и действия будут продиктованы этой мясорубкой.
К сожалению, а быть может и к счастью, ничего там внутри на меня не дышало негою, и ничьи ноги ниоткуда не торчали. А был там просто книжный магазин. Нет, не просто, а очень, как бы это выразиться поточней, гармоничный магазин.

Он был высок, почти двухэтажный, но площади сравнительно небольшой. Все стены по периметру занимали огромные книжные стеллажи из какого-то мореного дерева, к которым были прислонены внушительные лестницы. «Внушительно» — это самое подходящее слово. Крепко, основательно, даже дубово. Извините за штамп, «здесь все дышало временем» (все-таки дышало))), но это была не антикварная лавка, а именно магазинчик с книгами разных лет выпуска, в том числе современными – я довольно быстро идентифицировал корешки и обложки. Оглянувшись, я заметил слева продавщицу. Язык не повернется назвать ее старухой или бабушкой, более всего ей подходило нечто вроде «пожилая женщина». На ней было какое-то гражданское скромное платье, на голове – тщательная укладка, но не а-ля «г-жа Слиска», как у наших номенклатурно-административных теток, а нечто такое…старорежимное. На шее висели непременные очки.
Она настолько подходила к окружающей обстановке, так вписывалась в это пространство, что нельзя было помыслить магазин без нее. Казалось, что она – порождение вот этих шкафов, книг и лестниц. Поставь здесь шуструю девочку или мальчика-продавца, и все, совершенство не состоится.

Я любовался всем этим великолепием и получал эстетическое наслаждение от торжества стиля и безупречного вкуса. К сожалению, долго любоваться не было времени, т.к. я все же зашел по делу. Мне нужно было обратиться к этой даме с вопросом и сделать это максимально эффективно, чтобы и очарования не разрушить, и требуемое получить. Для грамотного общения с людьми важно учесть многое, но основных, так сказать, трендов – два: либо ты соответствуешь обстановке и предлагаемому языку, либо идешь противоходом и достигаешь нужного тебе результата на контрасте.

Тут я вынужден сделать отступление, чтобы проиллюстрировать примером.

В краснознаменном и доблестном городе моего детства в далекие девяностые годы, в самом их начале, имел место пивной ресторан «Радуга». Он был не единственный, разумеется, был еще пивной зал «Улыбка», и я прошу оценить чувство юмора отцов-основателей, т.к более смрадные вертепы даже придумать невозможно. И вообще вся эта занимательная ресторанно-магазинная топонимика еще ждет своего исследователя, чего только стоит нынешняя московская мода называть торговые точки «мирами»: «Мир обоев», «Мир паркета», «Мир сантехники», «Мир миров» и т.д.

В данном случае нас по разным причинам интересует именно ресторан «Радуга». Он стоял на городском отшибе, с трех сторон окруженный общагами типа «бастилия». Когда-то они были населены семьями, ждущими отдельного жилья. Со временем семьи дождались, а общаги так и стояли, в них теперь преобладали какие-то угрюмые субъекты с неясным прошлым, но вполне очевидным криминальным настоящим и будущим. Вот так «Радуга» и стояла себе, глядя своими дверями и окнами на эти общаги и дальше – на городской морг и крематорий. Естественно, что вышеозначенные субъекты стали завсегдатаями нашего пивняка. Привлекательным его делали невысокие цены и часы работы: с 10:00 до 1:00 — и напиться и похмелиться, не сходя с места. По мере закрытия городских ресторанов, вся пьющая публика перемещалась в «Радугу», чтобы там продолжить. Туда же после одиннадцати подъезжал и какой-нибудь ансамбль с лабухами, тоже пьяными в лоскуты. Лабухи играли все: от традиционного «Владимирского централа» до греческой сиртаки, которая почему-то особенно полюбилась в наших палестинах. Короче говоря, все вы смотрели фильм хулигана Родригеса «От заката до рассвета» — вот это оно и есть.
Публика гуляла до упора, мертвецки, пока чья-то рука не включала свет – это означало, что все, пора по домам. Кто мог, спускался по лестнице сам, внизу всех провожал вышибала дядя Коля – бывший мент и чемпион края по самбо. Тех, кто буянил или не мог уйти самостоятельно, принимал на борт ментовский «луноход».
Персонал же ресторана исчезал гораздо раньше, кухня закрывалась и искать официантку после двенадцати было бесполезно.

Мы сидели за столом вокруг бутылки какой-то безобразной паленой водки, «Распутин», кажется. Это было наше единственное достояние, т.к. деньги кончились, и стол был пуст.

— Хоть бы воды, — кисло предложил кто-то из нас, — иначе эту дрянь пить невозможно.

Да, запивон бы не помешал, но где его взять-то? Это сейчас в любом баре можно заказать стаканчик воды, и на вас не посмотрят, как на умалишенного, а спокойно напшикают из сатуратора с надписью «Аква», подсоединенного к водопроводному крану, в простонародье именуемому «гидроколбасой». Рублей эдак за 50-100. А тогда официантка и на хер могла послать. Да и нет их, официанток-то. Опытно вычислив, что с нашего стола поживиться больше нечем, она нас рассчитала и испарилась. Бегать в туалет за водой с рюмочками? Ну вы же понимаете, мы не алкоголики какие-нибудь))

Как всегда все самое трудное досталось мне, и я отправился на кухню, в эту святая-святых. Поблуждав в лабиринте комнат и ящиков, в какой-то подсобке я наткнулся на бухающих поваров, официантов и прочих халдеев. Мы там, а они, значит, здесь. Мутными глазами они взглянули прямо в мою вражескую сущность, и я понял, что нужна Идея, иначе меня просто пошлют, да еще и дядю Колю позовут, а с Колей ссориться не хотелось категорически. И Идея пришла! Имидж, как говорится, — ничто, жажда – все! Я немедленно, не давая никому опомниться, начал говорить, зачем-то при этом заикаясь: «П-п-п-рошу п-п-п-прощения, с-с-с-сударыни…» Я был жалок, но убедителен. Знаю по опыту, что заику никто не перебивает, их инстинктивно жалеют и слушают всегда внимательно. Так, заикаясь, я изложил свою просьбу. И что вы думаете? Эти бессердечные роботы в белых халатах дали мне и воды, и красивых стаканчиков, и льда и даже угостили фирменной сигареткой))

Заканчивая свое отступление, я только добавлю, что этот и подобные приемы срабатывают не всегда, но довольно часто. И я регулярно пользуюсь чем-нибудь подобным просто так, из озорства)

А теперь вернемся к моей книжной мыши. Это рассказываю я долго, а на самом деле стратегия была выбрана мгновенно при первом же беглом осмотре магазина и этой женщины. Это точно не продавец. Продавать она не умеет, не умела и не научится. Не хватает необходимой угодливости даже во взгляде. Это хранительница, проводник и даже жрица этого пространства. Поэтому я быстро обзавелся эдакой туристической растерянностью в глазах, долей восхищения и удивления. Так же не помешает немного беспомощности в голосе. Важно не переигрывать и не прикидываться интеллектуалом или библиоманом в поисках раритетов: эта тетка имеет достаточно знаний, чтобы определить фальшивку. Не стоит так же прикидываться совсем уж дебилом, иначе интереса к твоей драгоценной персоне так и не возникнет. В общем будь самим собой)) Восхищенный турист в поисках нужной книги, и только вы, мадам, с вашими знаниями и невероятной эрудицией, сможете мне помочь.

Примерно так я к ней и воззвал: ищу, мол, какое-нибудь иллюстрированное издание по нумизматике в подарок.
Она препроводила (другого слова не подберу) меня к нужным полкам и обратилась к своей напарнице: «Вы не скажете, куда переставили зеленый томик с этого стеллажа?» Навстречу к нам из-за шкафа вышла абсолютно такая же женщина! Их обеих завали как-то аутентично, типа «Клавдия Матвеевна» и «Новелла Спиридоновна», ну или что-то в этом роде. Их речь была правильна и изысканна. Голоса шелестели, как страницы дорогих изданий в кожаных переплетах. Я знал, что того, что мне нужно, у них нет, т.к. давно уже облазил всю Москву в поисках. Но это не мешало мне наслаждаться обменом какими-то позитивными энергиями с этим магазинчиком и с этими чудными тетками. Книгу, как я и думал, мы не нашли, но я вышел на улицу совершенно довольный и даже с дурацкой улыбкой на лице. Тут же кинулся звонить другу и взахлеб рассказал ему об увиденном. Мы с ним решили, что этих бабушек надо записывать на аудионосители и продавать особо продвинутым гурманам под лейблом «Никитична с Кровоколенного – 1(2,3 и т.д.)» Можно выпускать молодежные версии «Йоу, Матрена» или что-то в этом духе. Пусть все приобщаются)

И мысленно я поаплодировал владельцу магазина. Уж не знаю, сколько он там денег приносит, но с точки зрения удовлетворенности своим делом, с точки зрения вкуса и традиций бизнес поставлен безукоризненно. Ведь не стал владелец нанимать кого-то помоложе и пошустрее, а оставил именно этих тетушек, и именно в таком виде его предприятие выглядит законченным и неделимым.

Мы часто жалуемся, что наша история циклична и каждый новый ее отрезок мы начинаем как бы с нуля, забывая и хорошее и плохое. Нам не за что зацепиться, именно об этом я говорил в начале поста, рассказывая об изменчивой Москве. У нас нет якорей, нет общей гордости, нет общей любви. Кто? Президент? Давайте подождем еще пару лет, тогда и поговорим, а пока…Все эти вымученные праздники, которые не приживаются и вызывают только недоуменное пожимание плечами. Кто готов вернуться мысленно в 14хх-16хх годы и начать чем-то там гордиться и праздновать? Не на словах гордиться, а по-настоящему?

А вот мне нравятся эти бабушки. Вот это – история и ее непрерывность. Они были и они есть, и я надеюсь, будут. Мне почему-то кажется, что именно они являются носителями чего-то хорошего и непреходящего в нас: накопленных знаний, культуры, традиций, воспитания. Для сравнения можно зайти в любой мегамаркет, а потом туда – в эту лавку и все-все-все понять. Ничего в мегамаркетах плохого нет, просто это ДРУГОЕ, это НАСТОЯЩЕЕ, понимаете? Есть памятники старины, а есть новодел. Есть пластик «под дубовый шпон», а есть собственно дубовый шпон. Есть кожа, а есть дермантин. Много чего есть, и очень легко спутать одно с другим. Так же и Москва превращается постепенно во что-то такое…среднее пока что, но ее приоритеты уже расставлены. А мы? Мы сами? Мы уже выбрали что-то для себя?